Интоксикационные психозы, часть первая

 

Если отвлечься от
МКБ-10, то среди интоксикационных психозов
следует описать прежде всего делирий,
как классику жанра, а также вербальный
галлюциноз и Корсаковский психоз.
Напомню, что под интоксикацией стоит
подразумевать не только алкогольную,
как наиболее культурально близкую,
идейно понятную и такую родную, изученную
во всех аспектах и тонкостях в утренние
часы после допущеных накануне вольностей.
Сюда же можно отнести и наркотические
вещества, а также клей типа «Момент»,
бензин, сольвенты, но, согласитесь,
считать классикой пускающего слюни
торчка с пакетом на голове, либо
тусовщика-кокаиниста, сосредоточенно
пытающегося извлечь из-под кожи зловредную
и кажущую ему дули галлюцинаторную
живность — это не-по нашему. Ну, и инфекции
с инвазиями, опять же, забывать не стоит.

 

Но вернёмся к делирию.
Термин (лат. delirium — безумие, бред) введён
древнеримским учёным по имени Авл
Корнелий Цельс в I веке н. э. Рассмотрим
классический, алкогольный вариант.
Возникает он не на высоте опьянения,
нет. Длительный (более или менее — всё
зависит от степени, в которой уже успели
пострадать мозг и печень) запой подходит
к концу: заканчиваются деньги, заканчивается
спиртное в зоне досягаемости, либо
организм заявляет ОЧЕНЬ решительный
протест — да мало ли! И вот, на фоне
катастрофически навалившейся трезвости,
психика вспоминает про все нанесённые
ей обиды и начинает партизанскую войну.
Боевые действия проходят в три этапа.

  1. Вначале начинаются
    колебания настроения — от нормального
    и даже приподнятого до тягостного,
    подавленно-раздражительного, с чувством
    неясной и оттого ещё более тягостной
    тревоги, с ожиданием скорой беды —
    вполне, собственно, оправданным, как
    показывает практика. Причём чем позже
    час, тем хуже. Человек суетлив, слова
    льются рекой, лишь бы не было тягостного
    затишья. Всё та же астеническая
    чувствительность к резким звукам и
    яркому свету, всё то же ощущение паутины
    на лице. Заснуть трудно, да ещё и во сне
    кажут всякую хрень, причём очень ярко.

  2. Резкие
    звуки и яркий свет бьют по нервам уже
    не молоточками, а хорошей кувалдой.
    Настроение меняется всё чаще, его
    оттенки всё мрачнее.На этом фоне время
    и окружающая обстановка становятся
    для психики настолько малозначимыми,
    что она перестаёт делать к ним привязки
    и на них ориентироваться.Неожиданно
    новое значение обретают игры света и
    тени, трещинки в штукатурке, узоры на
    обоях и занавесках, щели, пятна морозные
    узоры на стекле — да что угодно: в них
    больной начинает угадывать живущие
    своей жизнью причудливые картины.
    Характерно то, что днём связь с реальностью
    ещё худо-бедно держится, но чем ближе
    ночь, тем она тоньше и иллюзорнее. В
    момент засыпания начинают появляться
    первые робкие единичные галлюцинации
    — мы здесь, тук-тук.

  3. И вот,
    чаще в один из таких вечеров, ткань
    реальности рвётся, и больной полностью
    погружается в мир галлюцинаций —
    зрительных, слуховых, тактильных —
    всё, что истерзанной душе угодно. Если
    когда-нибудь додумаются создать
    полностью интерактивную игрушку с
    полнейшим эффектом присутствия и
    вовлечённости и без тени сомнения в
    реальности происходящего — это будет
    жалкий плагиат. Время, ситуация, полностью
    перестают иметь значение для делирионавта.
    При всём при том, он чётко осознаёт, кто
    он такой и вполне может изложить свои
    паспортные данные. Хотя какое они имеют
    значение, когда вокруг такое происходит,
    а вы в упор всего этого не видите! Все
    эти черти, инопланетяне, говорящие
    животные — тот же хатуль мадан, популярно
    объясняющий роль недостатка
    алкогольдегидрогеназы в формировании
    пагубного влечения, приведшего к столь
    печальным последствиям — что, неужели
    вы этого не видите и не слышите? Да вот
    же, разуйте глаза и расчехлите уши! Да
    что вы из меня идиота делаете! И
    зелёненькие, опять же, мерзко хихикают,
    сволочи… Кругом враги, в-общем. Именно
    истинностью галлюцинаций, неотличимостью
    их от реальности, и объясняется такая
    активная вовлечённость больного в
    процесс: онг участвует, он спасается
    или нападает, он гоняет чертей самозабвенно
    и с огоньком, инопланетные захватчики
    заодно с нерасторопными домочадцами
    огребают самых реальных люлей. Полученные
    от нерасторопной мебели, обиженных
    ближних синяки и царапины также реальны.
    Как и травмы, полученные от прыжков в
    окна и с балконов. К утру наступает
    тяжёлый сон, больше похожий на оглушение,
    потом пробуждение, а к вечеру — всё
    сначала… Память милосердна, и большую
    часть своих подвигов пациент потом и
    не вспомнит.

Нехорошо,
если делирий приобретает форму или
мусситирующего (бормочущего), когда
пациент возбуждён, что-то невнятно
бормочет, постоянно перебирает пальцами
и одёргивает одежду, будто обирает с
неё что-то (карфология), или профессионального,
когда пациент словно находится на своём
рабочем месте (главное, чтобы это был
не спецназовец и не патологоанатом).
Хуже, если мусситирующий. У него больше
шансов перетечь в кому и далее закончиться
смертью.

Интересный
исторический факт: ранее алкогольный
делирий купировался смесью Попова
(0,3-0,4 г. фенобарбитала и 50 мл спирта на
100 мл воды), которую давали болезному
1-2 раза в день, до исчезновения симптомов.