Граница на замке

 

Вопреки норме христианской
морали, предписывающей ближнего своего
любить как себя, уже глубоко любимого,
отношения с соседями зачастую не лишены
некоторой пикантности и даже элемента
параноидной озабоченности — мол, кто
знает, что у них на уме — даже в той самой
среднестатистической норме. Что говорить
о случаях, когда имеющиеся под боком
пресловутые ближние включаются нашим
пациентом в его бредовую систему! Скучно
не будет никому, можете быть уверены.

 

История взаимоотношений
пациента (назовём его Василий) и его
соседей долгая, насчитывает много лет
и напоминает оборону линии Маннергейма.
Обороняется Василий: стойко, самоотверженно,
с призывами к совести и, в минуты
вдохновения и творческого подъёма,
раздачей матерно-психологических
портретов каждому супостату. Предмет
обороны — его жилплощадь. По глубокому
убеждению пациента, нечистые в помыслах
соседи решили нарушить одну из всё тех
же христианских заповедей и все как
один возжелали его кровных квадратных
метров. И не просто возжелали, а стали
предпринимать активные действия по
захвату территории.

Вначале действовал
один сосед: стал особой закалённой и
заточенной ложкой с глушителем выскребать
бетон из их общей стены. Стена становилась
тоньше, жилплощадь у соседа больше, а
его мысли — слышнее несчастному Василию.
А что хорошего можно услышать в соседских
мыслях? Правильно, ничего. Одни лишь
коварные планы и ничем не объяснимую
соседскую нелюбовь. И слова нехорошие.
Ценные идеи долго не залёживаются, и
вскоре улучшить свои жилищные условия,
не прибегая к выходу с мешком денег на
рынок недвижимости, возжелал другой
сосед. Стены истончились и с другой
стороны. Потом обоим показалось мало,
и они начали понемногу сдвигать стены
внутрь его, Василия, квартиры. Выйдет,
бывало, тот в магазин за продуктами,
возвращается — а жилплощадь как будто
меньше стала. Купил рулетку, перемерял
— вроде, есть колебания в пределах
сантиметра, но ощущения-то говорят о
другом! Не иначе, у них сговор с магазином
хозтоваров.

В преступный сговор
оказались втянуты ещё два супермаркета
и центральный хозяйственный рынок. Была
идея заказать копию эталонного метра,
но где гарантия, что у соседей нет своих
людей на почте? Участковый милиционер,
посвящённый в преступные планы
поскребунчиков-передвижников, ахал и
цокал языком, потом заставил дыхнуть,
чем совершенно себя дискредитировал.
На какое-то время помогли распорки из
деревянных брусьев, но потом поддались
напору и они — по миллиметру в день, но
неумолимио. Василий терпел ещё неделю,
а потом решился и пошёл на переговоры.
Соседи оказались терпеливыми. То есть
сначала выслушали обзорную лекцию
относительно истинного облика самих
себя, с яркой и ёмкой характеристикой
содеянного, потом предложение сдать
ложки-скребки, потом требование вернуть
стены на место и восстановить их
девственную толщину, и только потом
послали соседа куда подальше. Потом
последовала бурная дискуссия о нормах
христианской морали, в ходе которой обе
стороны возлюбили друг друга по нескольку
раз, потом к диспуту присоединился
участковый, но всё испортил, поскольку
не был крещён. Потом соседи отправились
по домам, зализывать и заклеивать раны
физические, а Василий — в психбольницу,
латать душевные.

С тех пор установилось
зыбкое перемирие, которое нарушается
раз в пару лет: Василию надоедают
лекарства, а соседям — границы их
квартир, и оборона одной маленькой
квартиры выходит на новый виток. Недавно
присоединились соседи сверху, так что
забот хватает.